Национальные окраины в политике Российской
империи и русской общественной мысли

Финляндия

Открытое письмо депутатам Финляндского сейма

С.Ф. Шарапов. Открытое письмо депутатам Финляндского сейма // Шарапов С.Ф. Избранное. / Библиотека отечественной общественной мысли с древнейших времен до начала XX века.  М.: РОССПЭН, 2010. 744 с. С. 436 - 442

Милостивые Государи!
С самого начала нынешнего кризиса в русско-финских отношениях, еще до «Бобриковских времен»*, я стал на стороне Финляндии и прилагал мой труд и знания, чтобы выяснить историческое и правовое положение Вашего края в составе русской державы и посильно его отстоять от напора все нивелирующего бюрократического принципа централизации, нигде столь чудовищно не разросшегося, как в моем Отечестве.
Мне нет надобности говорить, что, высказываясь за правоту Ваших политических стремлений и за Ваши права, я всего менее желал выступать в роли совсем для меня неподходящей — Вашего защитника. Я защищал не Вас, а интересы, честь и достоинство моей великой Родины — святость царского слова и великодержавную идею России. А так как интересы Вашей страны совершенно совпадали с этими дорогими для меня предметами, то моя защита общего нашего дела заслужила с Вашей стороны добрую оценку и признание меня другом Финляндии — титул, хотя при данных обстоятельствах в глазах многих моих ослепленных соотечественников и предосудительный, но для меня ценный и приятный.
Позвольте же в качестве этого невольного Вашего защитника и друга сказать представителям финского народа несколько добрых слов, заранее прося снисхождения, если эти слова покажутся вам жесткими. Но я не привык скрывать правды, коль скоро таковая сделалась мне ясна.
В печальном русско-финском конфликте, столь трагически обострившемся за последние дни, весьма значительная доля ответственности падает на Финляндию, на ее государственных и общественных деятелей и публицистов. Юридически в споре с русским правительством Вы безусловно правы, но правда юридическая не всегда совпадает с правдою нравственною. А между тем именно нарушение высшей нравственной правды, как справедливо выразился Ваш архиепископ Иогансон, всего тяжелее отражается на судьбах народов.
Финляндия в ее нынешнем виде создана русским самодержавием, мистически воплощавшим русскую народную мысль и волю. Чтобы привязать Вас к России не только оружием, но и любовью, русский неограниченный монарх принял на себя и возложил на свою династию конституционные по отношению к Вам обязательства, и эти обязательства свято соблюдали преемники Императора Александра I, постепенно совершенствуя Ваше государственное устройство и расширяя Вашу конституцию.
Как же Вы относились к русскому самодержавию? Замкнувшись на своей конституционной территории, отмежевавшись самым тщательным образом от остальной империи, Вы даже в собственных своих интересах не захотели внимательно изучить дух русского народа и его воззрения на свою верховную власть. Вы видели в самодержавии только пережитки варварства, вы эгоистически смотрели на русский народ, как на рабов, даже и не подозревая о тех умственных в нем течениях, которые могли бы предостеречь Вас от великих ошибок и показать Вам правду. Вы с доверием и верностью льнули к престолу русского царя, видя в нем только Вашего Великого Князя, и чуждались России, воспитывая в себе отчуждение и презрение к великому народу, с которым соединила Вас судьба.
Это было не только несправедливостью, горько отзывавшейся в русских сердцах, но и грубой политической ошибкой. Именно это Ваше отчуждение и презрение вызвало у нас с пробуждением политической жизни националистическую против Вас агитацию — результат глубокой на Вас обиды.
Агитация эта нашла благоприятную себе почву в первые годы нынешнего царствования, когда государь, приняв страшно тяжелое наследие, еще не успел оглядеться. Жадная к власти бюрократия, чутко оценив народное оскорбленное чувство, поспешила вырвать У государя ряд мероприятий, нарушавших Вашу конституцию. Это, в свою очередь, оскорбило и взволновало Вашу страну, вызвав конфликт, которому суждено было все более и более обостряться.
Что же сделали Ваши политические вожди? Как оценили они происшедшие первые недоразумения и куда Вас повели?
В печальном ослеплении и глубоком незнании России, видя надвигавшуюся революцию, они окончательно осудили русское самодержавие и все свои силы направили на помощь подготовлявшемуся у нас так называемому «освободительному движению».
Это было величайшей политической ошибкой, непростительнейшим дальтонизмом. Ваши главари не разочли силы самодержавия, а главное, позабыли ту простую истину, что ответственный перед Богом, историей и своими народами самодержец всегда справедливее, благороднее, шире безответственной палаты, коей состав и голосования являются капризнейшею игрою всяких случайностей. С другой стороны, они не сообразили той простой вещи, что вмешиваться в домашние дела и домашнюю борьбу России — значит подвергать огромному риску, ставить на карту самые судьбы своего народа.
Я не хочу этим сказать, что в годину русской революции Вы должны были стоять за наше самодержавие. Оно отстояло и отстоит себя само и без Вашей помощи, ибо живет в душе и истории народа, как в Вас живет ваше правосознание. Я хочу сказать, что в этом споре Вашего голоса не должно было быть вовсе, территория Финляндии не должна была ни в какой степени служить революционным плацдармом. Русскому самодержцу и русскому народу слишком трудно простить Вам участие в Парижском заговоре, провоз оружия для русских мятежей, Выборгское сочувствие и гостеприимство, столь мало послужившее Вашим национальным целям и столь грубо оскорбившее наше народное чувство.
Вы поставили Ваше будущее на карту русской революции, и эта карта убита, как в свое время убиты были ставки поляков на Наполеонов I и III и на европейское вмешательство.
И вот перед Вами столь желанный Вам русский парламент. Что несет он Вам? Как смотрит на Вас?
Перед Вами непонятый Вами в своем трагическом одиночестве царь. Не Вы ли сами домогались, чтобы погибло его самодержавие, и император Николай II стал конституционным монархом России? Конституции у нас еще «слава Богу» нет, самодержец ни юридически, ни фактически еще ничем не ограничен, но постановка законодательства и управления после 17 октября 1905 года уже позволяет ему в трудных вопросах выдвигать вперед «народное представительство» и на него возлагать часть своей высокой и страшной ответственности. Правильно или нет — другой вопрос, но в Вашем деле он пожелал передать предварительное решение Русско-финского спора Государственной Думе и Совету.
И что же? Я не хочу и не могу предугадывать исход дела в нашем quasi-парламенте, но принципиально Ваше дело перенесено ссуда совести на суд толпы. Неужели же Вы не понимаете, что в первом случае есть решения, нравственно абсолютно невозможные, а во втором — все возможно? Стоящий на недосягаемой высоте над народом, чувствующий над собой непосредственно голос Бога, с сознанием величайшей ответственности, ни с кем не разделяемой, ни на кого не перелагаемой, самодержец, дурно осведомленный или обманутый, может сделать ошибку, как, например, манифест 3 февраля 1899 г.*,которая будет непременно рано или поздно исправлена, но сознательно взять на свою совесть неправду не может. Это не славянофильская теория, это Ваша живая история, господа! Во имя чего создал Финляндию Александр I? Что заставляло ненавистника либеральных учреждений и фанатика самодержавия Николая I короноваться польским конституционным королем и свято хранить Вашу конституцию? Что заставляло Александра II восстановить периодичность сеймов и дать сеймовый устав? По каким причинам весьма «реакционный» по-вашему Александр III не поддался на скверную националистическую у нас агитацию и не только Вашей конституции не нарушил, но расширил права сейма? Ответ один: они были самодержцы, и от имени России могли действовать только как таковые, и в этом была Ваша наилучшая гарантия.
Вы мне укажете на Бобриковский период и на манифест 3 февраля и связанные с ним распоряжения. Вы мне укажете на печальную судьбу «великой депутации» и пр., и пр. Но я уже говорил выше, что эти события совпали с сильным обострением обидного против Вас чувства в России, во-первых; с неосведомленностью молодого монарха и заведомым его обманом бюрократией —во-вторых. Немного терпения, и «закономерность» восстановлена. Вы получили манифест 22 октября 1905 года. Вы скажете, что этот манифест явился следствием проигранной войны и вспыхнувшей революции? Это верно, но я глубоко убежден, что он был бы дан и в совершенно нормальных условиях, коль скоро перед государем осветилась бы нравственная сторона дела, заслоненная политической агитацией.
Может быть, это случилось бы несколько позднее, но случилось бы непременно, ибо Ваше пассивное сопротивление все равно привело бы русскую обрусительную политику к абсурду и вызвало бы необходимость примирения. Но тогда мы не видали бы тех постыдных вещей, которые мы ныне переживаем.
А теперь, господа, только русское самодержавие может решить вопрос надлежащим образом. На Думу надежды нет. Дума — крикливая, пестрая и безответственная толпа, с распаленными партийными страстями. В слепоте своей, затуманенная политической злобой и партийной ненавистью, она ломает Россию и может обрушиться на Вас. Среди ее членов есть Ваши защитники, но их меньшинство, и их нравственный авторитет подорван. Большинство против Вас; оно загипнотизировано давней газетной агитацией, оно сбито с толку систематическим обманом и рассуждать спокойно не может. Государственный Совет тоже делу не поможет — наших сановников Вы знаете, а выборные там — та же нестройная, сбитая с толку толпа.
Можно опасаться, что законопроект будет принят значительным большинством, несмотря на Ваш протест, несмотря на самые серьезные и убедительные доводы, которые все пролетят мимо и отскочат, как горох от стены, от наших господ-законодателей. Живой пример — последний общедворянский съезд, за который я сгорал от стыда и должен был протестовать.
Что же остается делать? Единственный путь — поставить дело так, чтобы в последнюю решающую минуту, когда Ваше дело у нас будет совсем проиграно, мистическая сила остановила руку самодержца, чтобы чернила высохли на обмокнутом к подписи его пере.
Только это — ничего иного не остается! Только этим путем могут быть спасены гарантированные словом самодержца положение и права Финляндии, дорогие для Вас; спасены честь и достоинство России, сохранено «ее лицо» от посрамления, дорогое для нас, и предотвращены страшные и, быть может, непоправимые несчастья.
Все это теперь зависит больше всего от Вас, от того ответа, который даст Ваш сейм на сделанное ему предложение — представить свои заключения.
Я ни минуты не сомневаюсь, что Ваш ответ будет и может быть только отрицательным, ибо формально Вы совершенно правы. Нет тех аргументов, которыми было бы возможно, вопреки ясным историческим данным, доказать малейшее право России вмешиваться в Ваши внутренние дела или навязывать Вам против Вашей воли общеимперские законы, кроме тех, которым Вы добровольно подчинились сначала или примете впоследствии. Но к этой формальной правоте необходимо прибавить еще и правоту нравственную, которая говорит русскому сердцу гораздо громче и повелительнее. А эта Ваша правота нарушена вашим малодушным вмешательством в русскую революцию, Вашим холодным и совершенно не братским отношением к русскому народу, Вашим неуважением к его культуре и историческим преданиям, Вашим стремлением отделить русского царя от русского народа.
Ваш ответ будет отрицательный. Но он может быть или холодно корректный, или теплый и братский - и только последний отзовется в нашей душе. Но чтобы найти этот тон, этот единственный ключ к русской совести, Вам надо выйти из Вашего гордого отчуждения, смириться и покаяться перед русским народом и великодушным и добрым его царем.
В этом христианском душевном движении не будет для Вас ни малейшего унижения. Вспомните, господа, что не личное благоволение Александра I создало Финляндию, а выраженная в его лице воля русского народа, который 90 лет не протестовал против Ваших привилегий и свобод, радовался успехам Вашей культуры и был чужд всякой зависти. Вы отплачивали ему отчуждением и холодностью, а в последнее время ненавистью и презрением... За что? За грехи горсти бюрократов! Вы забыли, что этот народ дал миру Пушкина и Гоголя, Толстого, Тургенева и Достоевского, что этот народ свободным порывом освободил болгар, лил кровь за сербов, спасал Европу. Вы не хотите понять, что Россия уже давно тяжко больна и заслуживает самого нежного, самого братского попечения и сочувствия, а не ненависти и злобы. Вы должны знать, что двести лет антинационального режима создали для русского народа величайшие несчастья, оторвали от него его верхний класс, извратили его самосознание, создали невыносимую и нелепую государственную обстановку и, наконец, расслабили и унизили наш великий народ. Неужели же не величайший грех Ваше гордое к этому народу презрение?
Сумейте же в Вашем ответе загладить этот грех! Сумейте, как глубоко справедливый, разумный и христианский народ, в эту ужасную минуту подняться выше политического раздражения, сумейте сказать России слово благодарности за прошлое, доверия и любви на будущее. Дайте нам понять, что мы не только не в праве подчинять Вас нашей опеке и принимать меры недоверия и самосохранения, но что в этой опеке и этих мерах нет никакой надобности, ни смысла, что их принимать грешно, что свободная Финляндия, независимая от русской бюрократии, сослужит создавшему и взлелеявшему ее русскому народу честно свою службу, даст сама добровольно все то, что нужно для блага общей державы, разделит с нами все справедливые тяготы, не будет жаться угрюмо в своем углу, а братски пойдет с нами рука об руку, что враги России и смутьяны не найдут у Вас впредь ни прибежища, ни сочувствия.
Только на таком языке поймет Вас Россия, только такой голос отзовется в ее душе! Только в ответ на такой призыв молча произнесет русская совесть то магическое слово, которое высушит чернила на царском пере. И та самая толпа сбитых презренными агитаторами с толку наших законодателей, которая сейчас способна провести глубоко несправедливый и позором имеющий лечь на Россию закон*, завтра в душе поблагодарит Вас, что, спасая себя, Вы спасли честь и достоинство России, не загрязнили души народа богоносца бесчеловечным актом, столь естественным при нашей умственной анархии, в нашем хаосе разбушевавшихся страстей и национальном раздражении.
Кончаю искренним пожеланием: да поможет Вам Бог стать на ту нравственную высоту, какая нужна для великого вопроса, перед Вами поставленного, и найти тот ключ, который откроет Вам душу Русского народа и сердце его Самодержца.
На Благовещение 1910 года. СПб.

Открытое письмо гг. депутатам Финляндского Сейма // «Свидетель». Личный орган Сергея Шарапова. № 34. Апрель 1910. С. 54-67. Публикуется по данному изданию.

*Бобриков Николай Иванович(1839-1904). С августа 1898 г. финляндский генерал губернатор и командующий войсками Финляндского военного округа. Инициатор принятия Положения 3 февраля 1899 г. о порядке издания общегосударственных законов, которое резко ограничивало права Финляндского сейма и Сената. В 1899 г. вывел из ведения Сената русские школы. Провел указ от 12 января 1899 г., запретивший назначение на должности сенаторов, губернаторов и начальников главных управлений лиц, не владевших русским языком. Были также ликвидированы особые финляндские войска (июнь 1901), финляндский кригс-комиссариат и милиционная экспедиция Сената (июнь 1903), Финляндский кадетский корпус (июль 1903). Был уволен вице-президент хозяйственного департамента Сената К. Тудера. Инструкцией от 13 марта 1903 г. Бобриков сосредоточил в своих руках всю полноту власти в Великом княжестве. Благодаря Положению от 20 марта 1903 г. получил «особые полномочия», в том числе право закрывать торговые и промышленные заведения, частные общества и высылать за границу в административном порядке. Подобные действия вызвали протест финской общественности. В июне 1904 г. был смертельно ранен сыном бывшего финляндского сенатора Эугеном Шоманом, который после покушения застрелился.

*3 февраля 1899 г. вышел царский Манифест об издании общегосударственных законов, который резко ограничивал права Финляндского сената и Сейма. Тогда же были изданы «Основные положения о составлении, рассмотрении и обнародовании законов, издаваемых для империи со включением Великого княжества Финляндского». Законы для Финляндии должны были издаваться императорской властью; в отличие от законов, не относящихся к Финляндии, требовались предварительные заключения высших административных органов Финляндии и Финляндского сейма.
* 14 марта 1910 г. последовал высочайший манифест о внесении П. А. Столыпиным в Государственную думу и Государственный Совет законопроекта о порядке издания касающихся Финляндии законов общеимперского значения. 17 марта законопроект был оглашен в Думе. 22 марта он был передан для изучения в специально образованную для этого комиссию, которая рассматривала законопроект в заседаниях 27, 29, 30 апреля и 6 мая и приняла его. 10 мая он поступил на повестку дня Думы и был признан спешным. В Думе законопроект обсуждался в семи заседаниях, шесть дней. Ночью 25 мая была принята формула перехода к постатейному обсуждению. 164 голосами против 23 законопроект был принят и 31 мая передан в Государственный Совет, утвердивший законопроект через месяц. 17 июня он был утвержден императором и стал законом.



Автор: С.Ф. Шарапов